Улыбка сладкая была прекрасней дня.

Уста из сахара так молоко любили!

И сахар с молоком младенцу пищей были.

Как роза, он сиял на пиршествах царя,

В руках пирующих над кубками паря.

Когда же свой покой он люлечный нарушил,

Мир положил его в свою большую душу.

Был в те года храним он сменою удач,

Всему нежданному был ум его — толмач.

Уже в пять лет все то, что дивно в нашем мире,

Он постигал, и мир пред ним раскрылся шире.

Парвизу стройному лет наступило шесть,

И всех шести сторон мог свойства он учесть.

Его, прекрасного, увидевши однажды,

«Юсуф Египетский!» — шептал в восторге каждый.

И к мальчику отец призвал учителей,

Чтоб жизнь его была полезней и светлей.

Когда немного дней чредою миновало, —

Искусства каждого Хосров познал начало.

И речь подросшего всем стала дорога:

Как море, рассыпать умел он жемчуга.

И всякий краснобай, чья речь ручьем бурлила,

Был должен спорить с ним, держа в руках мерило.

Он волос в зоркости пронизывал насквозь,

Ему сплетать слова тончайше довелось.

Девятилетним он покинул школу; змея

Он побеждал, со львом идти на схватку смея.

Когда ж он кирпичи десятилетья стлал, —

Тридцатилетних ум он по ветру пускал.

Была его рука сильнее лапы львиной,

И столп рассечь мечом умел он в миг единый.

Он узел из волос развязывал стрелой.

Копьем кольцо срывал с кольчуги боевой.

Как лучник, превращал, на бранном целясь поле,

Он барабан Зухре в свой барабан соколий.

Тот, кто бы натянул с десяток луков, — лук